Юность Ричарда Славина

Благодарность

00:01:01 Всем моим наставникам различных вероисповеданий, простершим своё сострадание и мудрость на меня, пытающегося отыскать верный путь к дому, моим матери и отцу, взрастившим меня с бе6скорыстной любовью и самоотверженностью, они никогда не отрекались от своего непослушного сына. Моему гуру, преобразившему жизнь мою своей беспричинной милостью. Всем искренним душам, моим братьям и сестрам, так же ищущим позабытые сокровища их сердец.

00:01:43 tvayi me ’nanya-viṣayā
 matir madhu-pate ’sakṛt
ratim udvahatād addhā
 gaṅgevaugham udanvati

00:01:55 О, Господь Маду, как Ганга вечно течет к морю, не зная препятствий, так и я хочу постоянно стремиться к тебе, не отвлекаюсь ни на кого другого. Царица Кунти, Шримад Бхаватам, песнь первая, глава восьмая, текст 42-ой.

Пролог

00:02:20 Едва я выбрался из студеных вод реки Багмати, охлажденных Гималайскими ледниками, как взгляд мой упал на две груды пепла, одну из ямы кремационной печи, другую — из жертвенного костра. На мне была только набедренная повязка, и холодный ветер пробирал до самых костей, сильная тоска охватила меня. Что делал я здесь, дрожащий, одинокий, почти умирающий от голода, в такой дали от дома? Возможно все мои поиски были впустую?

00:03:01 Я пристально вглядывался в звёзды, мерцавшие сквозь ветви древнего марьянового дерева, ночные птицы печально выводили щемящую мелодию, вдоль берега реки ярко горели жертвенные костры, в память которым святые люди со спутанными, будто веревки, волосами, свисавшими ниже колен, бросали подношения из пряных трав с резким запахом. Полными пригоршнями они зачерпывали пепел от тлеющих углей и наносили его на свои тела. Завершив ритуал, все они направлялись к священному месту, попасть в которое и являлось целью моих страстных устремлений.

00:03:47 Это происходило весной 1971 года, в Пашу Патинантхи, в Непале, куда той ночью устремились потоки паломников. Мне едва минуло 19, и добираясь сюда из своего дома в пригороде Чикаго, я прошел пол мира, стремясь обрести покой святого места, места, где бы я мог молиться об указании мне моего пути.

00:04:16 Часом ранее я подошел к вздымающимся вверх колоннам ворот древнего храма, покрытых резными изображениями мифических львов, змеев, богов и богинь. Но лишь только я, трепещущий от предчувствий, медленно взобрался по каменным ступеням, привратник ударил меня в грудь дубинкой, я повалился на колени, хватая воздух ртом. Привратник, по бокам которого стояли полицейские, преградил мне путь и крикнул: «Ты, иностранец, прочь». Их начальник, облаченный в тюрбан и военную форму, с горящим взглядом выскочил вперед и ткнул своим жезлом в знак с надписью «Иностранцам вход запрещен». «Убирайся отсюда, - гаркнул он. - А попытаешься снова, тебя изобьют до смерти и кинут в тюрьму, и уж не знаю, что разъяренная толпа учинит с тобой».

00:05:14 Он распорядился, чтобы его подчиненные были более бдительны. Удрученный я побрел на берег реки. Тяжкие и мучительные поиски духовного осознания завели меня уже так далеко, назад пути не было. Теперь же, когда я смотрел на святых людей, в голове у меня неожиданно возникла идея, я опустился на колени возле ямы с тлеющей золой, где догорал погребальный костер, и погрузил ладони в теплый рассыпчатый пепел, отгребая в сторону не прогоревшие угли. Содрогаясь всем телом, я принялся натирать этой золой обнаженные участки туловища, от спутанных волос, до потерявших чувствительность босых ступней.

00:06:00 Затхлая пыль обжигала ноздри, забивалась в горло и сушила рот, вместо одежды я обмотал тело двумя кусками обветшалой, выцветшей в водах реки бумажной ткани, и с сильно колотящимся в груди сердцем снова медленно побрел к воротам.

00:06:19 На страже стояли все те же охранники с дубинками наготове, но они меня не узнали, и позволили мне пройти. Попав в просторный внутренний двор с древним алтарем посредине, я подумал: «Если меня схватят здесь, то убьют». Несколько тысяч людей толпились в стихийной хаотической очереди, ожидая возможности взглянуть на алтарь, пропускали только по одному человеку. Терпеливо заняв своё место в самом конце очереди, я медленно продвигался вперед. Неожиданно мимо прошел тот самый полицейский начальник, который раньше не впустил меня.

00:07:01 Задохнувшись от прилива адреналина, я попытался отвернуться в сторону, он надвигался прямо на меня, в упор разглядывая моё вымазанное пеплом лицо, а затем что-то выкрикнул на местном языке Хинди. Я ничего не понял. Произнеси я в тот момент хоть одно единственное слово по английски, все для меня было бы кончено. Не дождавшись никакого ответа, он продолжал пристально вглядываться в меня, а затем, на сей раз уже гораздо громче разразился целым залпом вопросов. В мозгу у меня прокручивались мысли о безвозвратно потерянных годах жизни в омерзительной непальской тюрьме, а то и того хуже. Я неподвижно стоял с непроницаемым видом, понимая, что он обучен определять что-либо подозрительное в поведении людей. Узнал ли он меня? Я мог только догадываться.

00:08:00 В голову мне пришла ещё одна идея, приложив ладонь ко рту, я помахал другой рукой из стороны в сторону. Обычно таким жестом Маунибобы, те, кто не разговаривают ни при каких обстоятельствах, объясняют, что хранят обет молчания. Начальник крепко схватил меня за плечо и выдернул из толпы. Куда он тащил меня? Меня арестовали? �