Бхимасена убивает младшего из кауравов Духшасану

Москва, Художественная литература - 01 января 1974
аудиокнига для практикующих из раздела «Шастры и духовные писания» со сложностью восприятия: 4
длительность: 00:10:29 | качество: mp3 64kB/s 4 Mb | прослушано: 343 | скачано: 403 | избрано: 2
Ctrl+Б и Ctrl+Ю - замедлить или ускорить на 10% Ctrl+Left и Ctrl+Right - перемотки по 5сек
«Твой сын самый младший, - поведал Санджайя, - Отважно сражался, врагов поражая. Стрелу уподобил он режущей бритве И лук Бхимасены рассек в этой битве, Пустил и в его колесничего стрелы, И тот, окровавлен, упал, помертвелый. В ужасную ярость пришел Бхимасена, В царевича дротик направил мгновенно. Увидел твой сын, этот воин могучий, Что дротик звездою низвергся падучей, И лук натянул он в четыре обхвата, И стрелами дротик разбил супостата. Почтили царевича все кауравы: Он, подвиг свершив, удостоился славы! Тотчас же твой сын, вдохновленный хвалою, Опять поразил Бхимасену стрелою. Тогда Бхимасена разгневался снова, Сказал, на царевича глядя сурово: «Стрелою меня поразил ты со злобой, Удар моей палицы ныне попробуй!» И с ненавистью, что полна упоенья, Схватил он ту палицу для убиенья И крикнул: «Теперь трепещи ты заране: Напьюсь твоей крови на поприще брани!» Но дротик свой, смерти подобный обличьем, Царевич метнул с победительным кличем. Бхима раскрутил свою палицу яро И, гибельную, отпустил для удара, И палица, дротик разбив смертоликий, Низверглась на голову сына владыки. Бхима же, как слон в пору течки, ярился, И пот по вискам его гневно струился. Отбросил Духшасану на расстоянье В одиннадцать луков сей страшный в деянье! Упал твой царевич, сраженный ударом, Объятый предсмертного дрожью и жаром. Возничий и копи мертвы; колесница - Зарылась во прах, чтобы с прахом сравниться; Свалились доспехи, гирлянды, одежды; Смежил он, страданьем терзаемый, вежды. Средь воинов знатных и бранного шума Бхима на царевича глянул угрюмо, - И многое-многое было в том взгляде! Он вспомнил, - кто платье срывал с Драупади, Во дни её месячного очищенья, А братья-мужья от того поношенья Глаза отвернули, - о, где их гордыня! Со смехом Духшасана крикнул :«Рабыня!». За волосы низкий схватил Драупади... Так нужно ль Бхиме размышлять о пощаде? Он жертвенным вспыхнул огнем, напоенным Для гневного действия маслом топленым. «Дуръйодхана, - крикнул Бхима разъяренный, - О Крипа, Карпа, Критаварман, сын Дроны! О, как ни старайтесь, оружьем владея, - Духшасану я уничтожу, злодея!» С тем словом возмездия, страшным для слуха, Он ринулся в битву, - Бхима, Волчье Брюхо, - Как лев на слона. Велика его злоба! Карна и Дуръйодхана видели оба: Напал на Духшасану, мощью обильный, Потом с колесницы он спрыгнул, и пыльной Тропою пошел, и уставил он дикий Свой взгляд на поверженном сыне владыки, И, меч обнажив, наступил он на горло Духшасаны: тень свою гибель простерла! Он грудь разорвал его, местью объятый, И крови испил он его тепловатой. Он сына, о царь, твоего обезглавил, И голову ту покатиться заставил. - Исполнил он клятву, - явился с расплатой, И крови испил он его тепловатой. И пил, и смотрел он, и пил её снова. С волненьем воинственным выкрикнул слово: «Теперь я напиток узнал настоящий! О, ты молока материнского слаще, Ты меда хмельнее, ты масла жирнее, О кровь супостата, - всего ты вкуснее! Я знаю, - ты лучше божественной влаги, О кровь, что добыта на поле отваги!» И, вновь твоего озирая потомка, Чья жизнь отошла, - рассмеялся он громко: «Что мог, то и сделал я в этом сраженье. Лежи, ибо в смерти обрел ты спасенье!» Казалось, той крови вкусил он с избытком. На мужа, довольного страшным напитком, Смотрел неприятеля стан оробелый. Иные решились метнуть свои стрелы, Другие, в смятении выронив луки, Застыли, к земле опустив свои руки, А третьи, с закрытыми стоя глазами, Кричали испуганными голосами! Бхима, напоенный напитком кровавым, Погибельный ужас внушал кауравам: «О нет, не дитя человечье, а дикий Он зверь!» - отовсюду их слышались крики. Бхима, пьющий кровь, убежать их заставил. Читрасена, сын твой, бегущих возглавил. Кричали: «Чудовище сей Бхимасена, Он - ракшас, и он - трупоед, несомненно!» Юдхаманью, витязь, привыкший к победам, Пандавов умчал за Читрасеной следом. Летел он, как вихрь, за его колесницей, Пронзил его стрелами - острой седмицей. Читрасена, словно змея извиваясь, Как яд, заключенный в змее, извергаясь, Метнул три стрелы, - и летящая сила Юдхаманью вместе с возничим пронзила. Тогда-то, исполнен отважного духа, Из лука, натянутого вплоть до уха, Юдхаманью, ожесточенный бореньем, Стрелу, удивлявшую всех опереньем, О раджа, в Читрасену метко направил, Царевича острой стрелой обезглавил. Карна, потрясен этой смертью нежданной, С воинственным гневом, с отвагою бранной, Пандавов погнал, проявляя упорство, И с Накулой начал он единоборство. А тот, кому были победы не внове, Кто снова пригоршню попробовал крови, Духшасану смерти предав, - Бхимасена Сказал: «Посмотри, из презренных презренный, - Я пью твою кровь! Не забыл я и крика: «Эй, буйвол!» - кричал ты мне. Ну, повтори-ка! «Эй, буйвол!» - крича, вы плясали на нашем Позорище... Ныне мы сами попляшем! Мы ложе забудем ли в Праманакоти, И яд, что вкушали от вас, плоть от плоти, И в кости игру, страшный проигрыш царства, И тяготы наши в лесу, и мытарства, И змей нападенье, и дым пепелища - Коварный поджог смоляного жилища, И то, как Духшасана, подлости ради, За волосы нашу хватал Драупади, И стрелы, из луков летящие сдуру, И горе пандавов, и смерть в доме Куру... Мы счастья не знали! Мы счастья не знали! А наши страданья, а наши печали - От зла Дхритараштры, с которым едина И злоба его скудоумного сына!» Над трупом врага усмехаясь надменно, Так Арджуне, Кришне сказал Бхимасена: «Исполнил я клятву на этой равнине. Духшасаны кровь я отведал отныне. Но так же я выполню клятву другую, Потом успокоюсь, потом возликую: Дуръйодхану жертвенным сделав животным, Прирежу, - и стану тогда беззаботным!»