Военачальник Кичака Сутапутра оскорбляет жену пандавов

Москва, Художественная литература - 01 января 1974
аудиокнига для практикующих из раздела «Шастры и духовные писания» со сложностью восприятия: 4
длительность: 00:13:54 | качество: mp3 64kB/s 6 Mb | прослушано: 402 | скачано: 434 | избрано: 3
Ctrl+Б и Ctrl+Ю - замедлить или ускорить на 10% Ctrl+Left и Ctrl+Right - перемотки по 5сек
Прошло десять месяцев службы примерной. Была Драупади рабынею верной. Царевна, достойная тысяч служанок, До ночи трудилась теперь спозаранок. Узрел её Кичака - войска Вираты Начальник могучий и зоркий вожатый: На женской блистала она половине, Подобная лотосоокой богине. Он, бога любви пораженный стрелою, Предстал пред сестрой, пред Судешной, с хвалою: «Скажи мне, сестра: появилась откуда Служанка твоя - дивноглазое чудо? Схожу я с ума, красотой изумленный, Как будто вином молодым опьяненный. Готов я, как раб, подчиняться приказам Красавицы, властно смутившей мой разум. Я жизнь обрету, покорясь её власти, Иначе умру от сжигающей страсти. В мой дом изобильный, богатый, радушный, Где есть колесницы, слоны и конюшни, Ковры и каменья, рабыни и слуги, Пускай она вступит по праву супруги!» Затем к Драупади, служанке-царице, Пришел, - так шакал приближается к львице, - Со льстивою речью: «Поверь, ты прекрасна, - Зачем же должна ты поблекнуть напрасно? Хотя, как цветок, ты достигла расцвета, Гирлянда цветов на тебя не надета. Всех жен моих старых возьми ты в рабыни, - Да стану рабом твоим верным отныне!» Ему Драупади сказала в то утро: «Зачем ты стремишься ко мне, Сутапутра, - Такой неприглядной и низкой по касте? Зачем от запретной трепещешь ты страсти? Тебе - не жена я, люблю я другого, И в этой любви - честной жизни основа. Чужую жену возжелать - преступленье: Позор обретешь и впадешь в ослепленье. Меня охраняют мужья-полубоги. Гандхарвы злопамятны, мстительны, строги. Их грозная ревность тебя уничтожит, Погибнешь - безумцу никто не поможет! Стоишь, как дитя, у реки, и на правый Ты с левого берега ждешь переправы, - Пойми, неразумный: и за океаном, И в недрах земли, и на небе туманном, - Нигде, ни в каком ты не скроешься месте, От их не спасешься карающей мести. Желая меня, ты подобен мужчине, Что, вдруг заболев, устремился к кончине. Чтоб месяц схватить, словно глупый ребенок, Ты высунул руку свою из пеленок!» Отвергнутый, снова к Судешне пришел он, Сказал: «Я желаньем пылающим полон. Чтоб я не погиб, помоги мне, царица, С прекрасной служанкою соединиться». Судешна ответила, брата жалея, А также о собственной пользе радея: «Ты в доме своем прикажи в преизбытке Готовить и вкусную снедь и напитки. Пришлю Драупади, и ты без помехи Склони её лестью к любовной утехе». Воитель, в свои возвратившись покои, Питье приказал приготовить хмельное, Зарезать баранов и коз в изобилье, - Его повара преискусными были. Узнав, что исполнил он дело успешно, Сказала красивой служанке Судешна: «Питье принеси мне от Кичаки. Стражду, Хочу поскорей утолить свою жажду». А та: «Не пойду. Ты ведь знаешь, царица, К чему он, порочный и подлый, стремится. Распутною в доме твоем я не стану, Законным мужьям изменяющей спьяну. Ты вспомни, внимающая славословьям, С каким я к тебе нанималась условьем. Нет, к Кичаке я не пойду. В исступленье Он мне, одурев, нанесет оскорбленье. Есть много рабынь у тебя, о благая, Скажи, пусть пойдет к сластолюбцу другая». Судешна: «Поскольку ты послана мною, Ступай к нему в дом со спокойной душою». Сказала и кубок дала ей из злата. Пошла Драупади, волненьем объята. Решила: «Пойду, ибо верность-охрана: Мужьям пятерым я верна постоянно». И Солнцу - светящему Сурье - взмолилась, И Сурья послал слабой женщине милость: Он ракшаса дал ей, - да станет ей стражем, Незримой преградою проискам вражьим! Увидев красавицу, тонкую в стане, Подобную робкой, испуганной лани, Был Кичака счастлив, - бесстыжий, лукавый, - Как лодку увидевший у переправы. Сказал: «Госпожа и владычица счастья! И шкуры степных антилоп, и запястья, И серьги получишь ты, и ожерелья, А также вино для любви и веселья! Ты вместе со мною взойди госпожою На ложе, что устлано пышной парчою». А та: «Утолить свою жажду желая, Царица велит, чтоб напиток взяла я». А Кичака: «Так по тебе я тоскую! К царице отправлю служанку другую». Он обнял её, но она, вырываясь, Толкнула бесчестного, намереваясь Найти у Юдхиштхиры-мужа спасенье. Но только собранья достигла в смятенье, За косу схватил её Кичака дикий, Ударил ногой на глазах у владыки. Но ракшас, - ей данная Солнцем охрана, - Как вихрь, повалил сластолюбца нежданно, И тот без сознанья упал, опозорен, Свалился, как ствол, что подрублен под корень. Пред взором Юдхиштхиры и Бхимасены Ударил красавицу воин презренный, И жаждал Бхима, разъяренный, расплаты, - Хотел он убить полководца Вираты, Но в страхе, что узнаны будут скитальцы, Юдхиштхира пальцами сжал его пальцы. Тогда, на супругов подавленных глядя, Сказала Вирате, в слезах, Драупади, Мужьям предана и душой справедлива, - Казалось, что оком сжигал её Шива: «Жену храбрецов, перед кем супостаты Дрожат, - он ударил ногою, проклятый! Жену повелителей, правящих мудро, - Ногою ударил меня Сутапутра! Жену гордецов с тетивою тугою, - Ударил меня Сутапутра ногою! Жену благородных и чистых, как утро, - Ударил ногою меня Сутапутра! Жену ратоборцев, опасных вселенной, Ударил ногой Сутапутра презренный! Но где же отныне для слабых защита? Где витязей гордая удаль сокрыта? Мужчины они, может быть, только с виду, Коль женщины терпят позор и обиду! Где ярость сердец правосудных и гневных, - Иль, может быть, каждый бессилен, как евнух? Где видано, чтоб оставались спокойны Мужья, если бьет их жену недостойный? Как терпит Вирата бесчестье такое, - Чтоб мне наносили, безвинной, побои? О царь, не как царь ты ведешь себя ныне, В стране у тебя правды нет и в помине, Такого, как Кичака, в доме взлелеяв, Как видно, ты ценишь одних лишь злодеев. Ни ты, и ни Кичака, и ни вельможи Твои - на достойных судей не похожи! О царь, справедливым ты станешь едва ли, Стерпев, чтоб меня при тебе избивали. Так пусть Сутапутры поступок позорный Осудит и каждый судья, и придворный!» Вирата: «Не зная причин вашей ссоры, Свершу ли я суд справедливый и скорый?» Но поняли знатные слуги Вираты, Что в Кичаке - дело, что он - виноватый. Сказали придворные о Драупади: «Подобна, прекрасная, высшей награде Тому, кто женат на такой длинноокой, Пленительной телом и мыслью высокой». Юдхиштхира потом покрылся: «Уйди ты К царице, - жене приказал он, сердитый, - Ведь витязей жены, шагая сквозь беды, Совместно с мужьями достигнут победы. Я мыслю: не время теперь для волненья. Мужья твои, видно, такого же мненья, - Недаром, не гневаясь и не печалясь, Гандхарвы на помощь к тебе не примчались. Не знаешь ты времени гнева и злости, Мешаешь ты людям, играющим в кости, Вбежала сюда, как плясунья-певица, - Ступай же, гандхарвов сердить не годится». В ответ - Драупади: «Бессилье их зная, Мужьям своим все ж пребываю верна я. Так слабы они, что страшат их злодеи, А старший, - он в кости игрок, - всех слабее!» В покои Судешны пошла со слезами, С рыданьем, с распущенными волосами, Как месяц, пробивший тяжелые тучи, Сверкал её лик многогневный и жгучий. Судешна: «Зачем ты приходишь, рыдая? Скажи, кто ударил тебя, дорогая? Кто будет сегодня наказан сурово? Поведай, о лотосоглазая, слово!» А та: «На глазах у вельмож и Вираты Ударил меня Сутапутра проклятый». «Велю, если хочешь ты, прелюбодея Убить!» - отвечала Судешна, краснея. Служанка: «Другие найдутся для мести. Сегодня умрет совершивший бесчестье!»