Гурудев рассказал много примеров как во времена своей молодости служил разным гуру -- ученикам Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати, которые приходили навестить Шрилу Шридхара Махараджа. Говорил, что иногда служил сразу нескольким из них, как Труффальдино из Бергамо, пытаясь удовлетворить их совершенно разные вкусы и характеры. А потом, счастливо улыбаясь, добавил: "Я умудрился получить милость практически всех и каждого из братьев Шрилы Гуру Махараджа", хотя, прищуриваясь и вспоминая ещё кое-что, он сказал: "но это было не так легко, как вам кажется". Потом почти целый час рассказывал нам истории про свою молодость, про Свами Махараджа, про то, как распространял его журнал, про то, как жил у него в Калькутте на чердаке проповеднического центра, и про других Гуру Гаудия-Матха, о которых я в то время вообще мало что знал. Гурудев говорил, все смеялись вместе с ним, преданных как будто попустило, уже никто больше не говорил про различия и политику -- всё это осталось за дверями, потому что все понимали, что перед ними -- маха-бхагавата вайшнав и все были просто счастливы находиться вместе с ним. А он был как-то нереально счастлив сам в себе, и сердца моего брата и моего отца сразу же расплавились.

Так, попав на даршан, мой отец рассказал Гурудеву что уже давно интересуется йогой, даже много лет был вегетарианцем и голодал, но потом как-то немного отошёл, но теперь, говорил он, я чувствую что в сознании Кришны я нашёл свой подлинный путь. Только вот у меня одна проблема: в моём семейном бизнесе, в ресторане, которым я владею, приходится готовить мясо. А родственники ни в какую не готовы отказаться от этого в пользу вегетарианства. Прямо не знаю что мне делать. Можно ли принимать инициацию, и как быть после инициации, если такая сложная кармическая завязка. Гурудев выслушал всё с большим пониманием, а потом пристально посмотрел на моего отца и спросил: "А как тебя зовут?" Я в то время был переводчиком и сказал: "Его зовут Виктор, ни типа 'виктория' -- победоносный". Гурудев хитро улыбнулся, и, дав инициацию моему отцу, назвал его Виджай Раман -- победоносный Кришна. И сказал чтобы тот не переживал, а искренне молился. Он сказал, что Господь видит все чаяния искреннего преданного и обязательно прольёт на тебя свою милость: ты только верь и молись". До сих пор эти слова звенят у меня в ушах: "всё будет -- ты только верь и молись". То, что он говорил было сущей правдой и через какое-то время родственники наконец решили продать бизнес, который после посвящения Виджай Рамана, потерявшего всякий интерес к совместной деятельности, медленно пошёл на спад.

Трудно поверить, что преданные могли приобрести столь уникальное имение столь чудесным образом: Детройтский храм располагался в имении миллиардера Фишера, построенном во времена рассвета автомобильной промышленности, пришедшемся на 20е-30е годы прошедшего столетия. Потом была великая депрессия, послевоенный кризис, и к семидесятым из некогда процветающего города богатых белых, Детройт превратился в нищий город бедных чёрных, который славился уже не своими автомобильными концернами, а гангстерами и рэпом. Между наркотиками и пособием по безработице, местное население активно увлекалось песнями и плясками, создавая неповторимые музыкальные стили, от джаза до хип-хопа. К тому же, город особо не славился своим климатом, поэтому богатеи постепенно стали съезжать за город, а иные перенесли свои бизнесы в штаты где потеплее, и Детройт остался городом-призраком с преимущественно чёрным населением. Но преданных это не особо смущало, потому что в семидесятые там было кому проповедовать, к тому же приехавшему сюда Шриле Прабхупаде сразу доложили, что "вот памятник архитектуры и продаётся вроде как почти за копейки: 200 или 300 тысяч долларов". А ведь семейство Фишеров потратило на строительство этого дома бешеные деньги. Туда внутрь даже заплывала яхта, поскольку сам Детройт находится на берегу большого озера (почти как Петрозаводск; это я так, почему-то вспомнил -- я был там в армии).

В общем-то Шрила Прабхупада был молодец и его лозунг "Всё лучшее -- Кришне" не был попыткой оправдать собственный фетишизм, столь свойственный современным практикующим. Божества были потрясающими, а мурти Шрилы Бхактисиддханты, установленное рядом с ними на алтаре в прекрасном тронном зале вносило особый вкус в процесс поклонения. Ведь когда Шрила Прабхупада говорил "Всё лучшее -- Кришне", он не шутил. Он действительно предложил своему Гуру столь прекрасное подношение.

Да, вот ещё интересный момент. Когда Прабхупад прилетел в Детройт, у него уже были достаточно серьёзные ученики. И когда Прабхупаде показали это здание, он посмотрел всё очень внимательно, а потом обратился к своим преданным, среди которых был Амбариш из семьи Форда, и просто убедительно сказал: "Get it!". Типа, "Берите!" Ну вот они и взяли.

При храме был вегетарианский ресторан Говинда, а сам храм существовал на пожертвования от туристов, ведь туда их возили пачками в автобусах, как в музей, рассказывая про памятник арихитектуры, о Прабхупаде, про Кришну, а потом кормили в вегетарианском ресторане. В общем, как ни странно, народ уезжал жутко довольный, с пачками книг, на свою Миссисипщину, Орегонщину и Пенсильванщину. Да и руководство храмовое было очень либерально: санньяси заезжали туда редко, поэтому Шрилу Гурудева приняли там подобающим образом, а президент и ещё несколько преданных ИСККОН попросили у него кто вторую, а кто первую инициацию. Гурудев пролил свою беспричинную милость и на вопрос "Что нам теперь делать?" очень спокойно сказал: "Продолжайте служить Шриле Свами Махараджу и поддерживать столь прекрасный храм". Гурудев очень любил Свами Махараджа (Шрилу Прабхупаду), а Свами Махарадж любил его. Поэтому у него даже мысли не было о перетягивании кадров и попытке создать оппозицию. На вопрос "А что делать с теми, кто против Чайтанья Саравсат Матха" он очень спокойно ответил: "Если преданные не оскорбляют вашего Гуру и не разрушают вашу веру в него, а также не следуют апасиддханте, вы вполне можете общаться с такими преданными, вне зависимости от того, к какой вайшнавской миссии они принадлежат".

Я сразу же понял, что мне нужно больше личного общения с Гуру, чтобы всё понять, потому что каждый раз, когда я слушал его проповедь он каким-то образом отвечал на сотни духовных вопросов, скопившихся в моём страждущем уме, причём не оставляя мне ни капли сомнения в истинности учения Вайшнавизма. К тому времени я уже умудрился "запарить" своего старшего брата Стаса и даже своего отца, который жил какое-то время в Америке, но потом, не увидя никакой перспективы, вернулся в Россию и работал в своём кооперативном семейном кафе "Аист", где другие "Аисты" (Аистовы) из нашей семьи выгрызали его мозг. Поэтому когда он услышал меня, захлёбывающегося от вдохновения, когда я рассказал ему о Гуру, об Индии, о сознании Кришны и о том, что он срочно должен приехать чтобы получить посвящение, он не стал мне задавать лишние вопросы, а просто сел на самолёт и прилетел в Нью-Йорк. Ведь он первый в семье познакомил нас с вегетарианством и йогой и уже слышал от своих друзей, учителей английского и йоги, много разных историй о настоящих индийских мудрецах и гуру. Поэтому, узнав что я получил посвящение у настоящего гуру и что он прилетает из Индии в Нью-Йорк, он бросил все свои дела и отправился в путешествие, предвещающее безграничные духовные перспективы. К тому же перед этим, незадолго до отъезда в Россию, он посещал с нами ИСККОН-овский храм и даже ездил в Вашингтон на ратха-ятру, куда мы с нашими друзьями-индусами и с русской группой преданных из ИСККОН приехали толпой на микроавтобусе и останавливались в вашингтоновском храме.

И вот вместе с мои другом-художником, моим братом и отцом мы пустились в незабываемое авто-путешествие в Детройт. В пути время пролетело быстро: слушали лекции, читали, обсуждали духовные темы. Остановились у друзей-преданных из ИСККОН, которые жили недалеко от Детройтского храма ИСККОН. Мы посещали утренние даршаны Гурудева и другие запланированные в Детройте программы.

Стоит, наверное, рассказать о втором приезде Гурудева, а приехал он, наверное, года через два. К тому времени я уже дружил с Адвейтой, Киртананандой, ну и, конечно, держал подпольную нама-хатту в Нью-Йорке, на которой частенько собирались Нью-Йоркские неформалы типа Прадьюмны, Бхакты Джона, Расикананды и других. В общем, Гурудев планировал своё второе турне и Гири Махарадж сообщил нам, что если мы организационно подключимся, то Гурудев готов остановиться в Нью-Йорке на пару дней на пути из Лондона в Сан Франциско. Я подумал, что это очень здорово, и с радостью согласился поучаствовать и даже попросил Гири Махараджа доверить мне поиск проповеднической площадки и организацию программы. Тот согласился, поскольку жил в шести часах езды от Нью-Йорка и не особо в нём ориентировался. Я, конечно, поделился этой мыслью с Бхактой Джоном и Адвейтой, мол: где можно провести проповедническую программы? Ну Адвейта и говорит: а чего думать где провести? Давай у меня в церкви, где я бомжам прасад готовлю. Я говорю: а это ещё где? Ну он и рассказал, что получает финансовую гос. поддержку из городского бюджета на работу с малоимущим населением и арендует кухню у одной либеральной церкви, которая находится прямо в центре андеграундного Нью-Йорка и там же раздаёт прасадам бомжам и наркоманам два раза в неделю. В общем, типичная схема Фуд-фор-лайфа, но оплачивает всё это городская казна. Не понимаю как он протащил через свой благотворительный фонд такую программу, но она работала у него достаточного успешно: в бомжах и наркоманах в Нью-Йорке недостатка нет, тем более в центре Гринвич-виллейджа. Но все были довольны, в том числе церковь и чиновники.

Я пошёл смотреть площадку. Интересный такой протестантский храм, построенный, судя по всему, в 19-м веке, с высокими потолками, отделан деревом в эдаком викторианском стиле. Деревянный паркет, всё покрашено в белый цвет, никаких икон, скамейки, кафедра. На сцене стоит трёхметровый белый крест, наверху -- какой-то венец из колючей проволоки. В общем-то, интерьер нам сразу же подошёл. Я представил Гурудева сидящим на этой сцене, ну и прикинул, что пара ярких индийских тряпок быстро заглушат протестантский антураж, ну а крест только добавит пассионарности и укажет на широту наших взглядов. Да и попы мне понравились. Они были, очевидно, представителями сексуальных меньшинств, и к приезду индийского Гуру отнеслись с большим пониманием. Вспомнились слова Бхактивинода Тхаакура, который сказал, что в мире построено уже очень много храмов, а задача преданных -- это правильное наполнение. Собственно, с этим никто и не спорил, поэтому часто я себе говорю: люблю Америку, в том числе и за то, что там живёт много людей с достаточно широкими взглядами, и, к тому же, вполне беззлобных, что сложно сказать о нашем продвинутом славяно-арийском социуме.

Вот и настал тот драгоценный день, когда Гурудев наконец-то приехал в Нью-Йорк и мы увидели его во второй раз. Я уже подготовился как следует, купил плеер с кассетной записью и пригласил всех своих знакомых кого только знал. В своих шафрановых одеждах на чисто белой сцене с трёхметровым крестом Гурудев выглядел абсолютно как ангел. Говорил, как всегда, проникновенно, с любовью, и сразу же завоевал любовь всех собравшихся. Даже неформальные попы, хозяева церкви, слушая его кивали с одобрением и улыбались. Из Гурудева лился какой-то очень тонкий поток и, хотя не могу сказать, что всё что он говорил было многим понятно в силу его достаточно простого бенгальского английского, смешанного с сотнями изречений из священных Писаний, но триста человек в зале сидел как загипнотизированный. Лекция закончилась, начался киртан, Гурудев пел и даже начал танцевать и все -- от рьяных Кришнаитов до священников-неформалов -- пустились в пляс, находясь в каком-то невероятном полутрансе.

Затем начался пир, это уже не был обед для бомжей-неформалов, это был прекрасный прасад, сделанный Адвейтой и его сыновьями и женой для удовлетворения Шрилы Гурудева. Шриле Гурудеву тоже очень понравилось, в особенности когда ему предложили макароны с сыром и вилку. Он взял её уверенно в кулак и стал цеплять ей макароны, которые были связаны между собой сыром и бесконечно тянулись подобно телефонным проводам. Мы пустили по кругу поднос и люди щедро бросали доллары и сыпали мелочь. Поднос наполненный мелочью, однодолларовыми бумажками и скомканными пятерками, проплыл мимо трансцендентного взора Гурудева, но так до него и не дошёл. Адвейта сделал мне знак, что пора платить по счетам. Мы подбили кассу и получалось, что за прасад и аренду нужно было добавить ещё баксов сто пятьдесят. Я добил из своих и радостно вернулся на пир. Потом я спросил Гурудева доволен ли он программой. Он сказал, что очень, что ему даже макароны понравились, а ещё очень аккуратно и тактично спросил: не забыли ли мы случайно где-то поднос с пожертвованиями? Я сразу же объяснил Гурудеву, что мы собрали долларов сто пятьдесят, и я ещё доплатил в церковь столько же. Он быстро всё понял и в шутку сказал, что это как в былые времена, с ним тоже такое случалось. Я только потом понял, зная его ближе, что такое Гуру-пранами, и какова их неприкосновенность. Ведь эти средства, которые пожертвовали люди, должны были пойти Гурудеву -- тогда они получили бы ещё больше сукрити. Но не было в то время, как говорится, ни денег, ни опыта ни понимания.

В общем-то, лекция опять превзошла все наши ожидания, но Гурудев оставался в Нью-Йорке недолго, и планировал после остановки в Нью-Джерси у Гири Махараджа посетить Детройт, где жила очень замечательная Индийская семья: Суреш Дургам Прабху и его супруга, и они вроде как пообещали принять Гурудева и устроить ему шикарную проповедническую программу в среде Индусов.

Вспомнил, был ещё у Гири Махараджа близкий друг Гокулананда, парень в очках, он всегда где-то работал, хотя особо много бабла у него тоже не было. Очень он любил гири Махараджа, а тот его, прямо как встретятся, сядут и могут так три-четыре часа говорить про ИСККОН. Я тоже был, конечно, немного подорван, но понял что это у них любимая тема и не мешал. Ещё была Лила Сундари — блаженная, которая жила при Гири Махарадже. Она была умственно осталой дочкой из богатой семьи, которой некогда было заниматься и она была совершенно класной, когда ела правильные таблетки. И Гурудев её тоже очень любил, видимо с прошлой жизни была каким-то брахманом ну а там что-то произошло и пришлось ей родиться в таком теле с проблемами, но какое-то сукрити невероятное в ней присутствовало и даже шизофрения не могла выбить из неё сознание Кришины.

В общем, это и был так называемый "Матх Гири Махараджа", думаю, что таким же он и остался: небольшой дом в Нью-Джерси в шести часах езды от Нью-Йорка, который он купил на каком-то аукционе за копейки и отважно восстановил своими руками. Лила Сундари, как вечная спутница, и Гокулананда, который иногда приезжал разговаривать об ИСККОН-е, но нечасто. При этом Гири Махарадж удивительным образом умудрялся поддерживать себя в духовной форме, поклонялся Гирираджу, читал книги и время от времени звонил Гурудеву. Ничего плохого не могу о нем сказать, хороший преданный, разве только очень ему хотелось, чтобы люди как-то посерьезней относилсь к его сану и, в принципе, это, конечно, раздражало, но не было чем-то невыполнимым. Но то ли эти люди были не совсем искренние, или им было скучно в такой тусовке... в общем, долго в Нью-Джерси никто не задерживался: поживут какое-то время и "сливаются".

Потом получилось так, что Гурудев приезжал в Нью-Йорк ещё один или два раза, и мы делали для него проповедническую программу. С Гири Махараджем мы встречались всё реже и реже, а я стал похаживать в Глент Поинт — храм преданных Киртанананды Свами, который держал один преданный по имени Адвейта: у него была жена и 14 детей, а он после отсидки вышел и решил предаться Богу. В принципе, у него было своё здание в достаточно стрёмном районе, дом на 8-10 квартир с помещением на первом этаже. Квартиры он сдавал, как правило, преданным, а в храм приезжали разные преданные, в основном из Нью Вриндавана, но ребята были достаточно либеральные, из старых прабхупадовцев, ну и очень хорошо относились к таким, как я.

На программах было весело, правда, у них были стрёмные непонятные фишки: то мурти Христа в храме, то некотроые саньяси одевались навроде монахов-францисканцев, с туласи на шее и капюшонами. Да и сам Киртанананда появляся время от времени, помню как-то зашел он в храм со своей собакой-поводырем и дал лекцию о том, что если бы обладал преданностью Кришне как та его собака, то был бы самым счастливым человеком в мире. В общем дядька был очень открытых широких религиозных взглядов, и, поскольку, пытался внедрить сознание Кришны в другие религиозные движения, то мы часто тусовались то с суфиями, то с индейцами, курившими трубку мира... В общем, был неплохой калейдоскоп для познавания разных конфессиональных идей и, судя по тому, что американцы вполне привыкли к смешению суши и бургеров, через Киртанананду идеи о Кришне действительно проникали в разные религиозные движения.

Потом получилось так, что Гири Махарадж стал конфликтовать с преданными, а вернее ему очень хотелось , чтобы они как-то поняли, что они здесь лидер и саньяси. Аудитория, которая приходила к нам на нама-хатту была либо совсем новой и ещё не приученной к паданию ниц лицом на пол, либо это были люди, у которых с этим ассоциировались лучшие годы, проведённые со Шрилой Прабхупадой, поэтому ни те ни другие как-то не выказывали Гири Магараджу особого почтения, а его это напрягало. В общем, постепенно те, кто раньше захаживали, сказали мне: «Извини, но когда этот старший приезжает, не звоните нам, а вообще ты классный парень и хорошо готовишь, так что если будут более либеральные встречи, как старые добрые времена, с удовольствием зайдём».

В общем, с Гири Махараджем не клеилось, хотя скажу, что мы съели с ним фунт лиха и бедствовали вместе. Помню, как под новый год не было денег, у меня появилась оригинальная идея заработать бабло на новогодних ёлках: как говорится, товар ходовой, как вода в пустыне. С оптовки в Нью-Джерси переехал через Гудзон, пристроился на незанятом пятачке в богатом районе и пуляй к себе с наценкой 50 $ за новогоднюю сказочную радость. Итак, мы с Гири Махараджем скупили пару десятков ёлок на последние деньги и стали приторговывать.

Махарадж был совсем бедно одет, и я, будучи опытной нью-йоркской рыбой, знал как можно найти хорошую вещь недорого. Так, помню, всеми правдами и неправдами вымутил ему куртку из гортекса с капюшоном аккурат в его размер. Зимой в Нью-йорке бывает чертовски холодно и Гири Махарадж даже в этой куртке, и в оранжевых рейтузах и дхоти мёрз.

Мы работали допоздна, но ёлки продавались плохо, потому что я только сейчас понимаю, как это нужно было делать. Надо было, конечно, не выставлять их из микроавтобуса во второй половине дня, а, как другие нормальные торговцы, арендовать маленький дворик и хранить там ёлочный запас, чтобы люди понимали, что ёлки здесь. А мы вместо этого появлялись с этими ёлками как невидимки и могли впарить их случайным покупателям, ну а те, конечно, понимали, что мы пираты и отчаяно торговались. Так закончилась наша ёлочная эпопея, но часть товара зависла и пришлось её раздать бесплатно уже под самый Новый год.

В общем, так мы и жили с Гири Махараджем какое-то время в моей комнате, но с деньгами было совсем туго, поскольку я совсем забросил попытки моего небольшого бизнеса, да к тому же меня выгнали из ИСККОН, назвав предателем, и сказали моим близким друзьям что если они будут общаться с предателями Прабхупады, то сами будут предателями. В общем, я, конечно, сейчас их понимаю, они хотели как-то удержать паству, но всё это было очень жестко и совсем без анестезии, а от этого больно и обидно, в особенности за «предательство» Прабхупады.

Единственное, что я мог сказать в оправдание, что постараюсь открыть альтернативную проповедническую миссию, чтобы таким, как я, было куда податься. Теперь я понимаю, что если бы глупые немцы приняли бы Гитлера в художественную академию (а ведь он так хотел рисовать), может быть, не было бы ни второй мировой войны, ни Бухенвальда, да и Сталин бы с Черчиллем были бы вовсе не союзникми, а воевали бы друг с другом. Как говорят эскимосы: обиженный олень может и медведя съесть.

Тогда я еще не знал, что наша дружба с Гири Махараджем пройдет через разные стадии и вообще не мог представить что через двадцать лет я стану Ачарьей вайшнавской миссии и обращение «Махарадж» для меня будет примерно как «братан». Типа: — Как к вам обращаться? — Ну, зовите меня просто «Авадхут Махарадж», без всяких там «Его Божественных Милостей».

После посвящений Гурудев пошёл принимать прасад и отдыхать, а нам с другом почему-то хотелось бежать. У нас были мешочки с четками и фотографии Гуру и мы поспешили откланяться перед хозяевами, выбежали на улицу и только там поняли, что мы в Нью-Джерси, а рейсовый автобус, как сказали соседи, ходит раз в три часа. Обстоятельства вынудили нас вернуться.

Нас накормили прасадом, дали нам книжки, адреса храма в Индии, и так мы познакомились с Гири Махараджем. Поначалу Гири Махарадж показался мне очень весёлым человеком и я пригласил его на нама-хатту в Нью-Йорк. Он согласился и жил у меня несколько дней, рассказывал мне про книги Шридхара Махараджа, я даже купил у него весь набор и спросил что лучше начать читать. Он сказал прочитать «Шри Гуру и Его Милость». Я прочёл и был глубоко шокирован этой книгой, я даже не мог представить сколь глубокое духовное сокровище есть в этой невзрачной с виду книжке. Я спросил как её написали, он сказал что был один преданный, который записывал Шридхара Махараджа и у него много кассет. Этот преданный, Госвами Махарадж, составил ещё другие книги Шридхара Махараджа. Я спросил как с ним можно пообщаться, Гири Махарадж сказал, что сейчас это невозможно, он на другом побережье.

В конечном итоге к семи утра сделали перерыв на завтрак и я услышал что в девять будут инициации. Я сказал Прадьюмне, что надеюсь в следующий раз, когда он вернётся в Нью-Йорк, я тоже смогу попросить у него инициацию, и Прадьюмна сказал: "Зачем ждать следующего раза, если ты видишь что он твой Гуру, проси прямо сейчас". Я был очень изумлен его словами, но почему-то поверил и мы с другом подошли и я стал рассказывать Гурудеву о себе. Говорил что уже больше года читаю 16 кругов и изучаю книги, хожу на санкиртаны и в храм, пытаюсь следовать принципам, правда не всегда получается и надеюсь что он прольёт на меня милость. Гурудеву очень понравились мои слова. Он обнял меня, и я почувствовал, что это мой самый родной человек в жизни. Он согласился дать инициации и сказал — готовьтесь.

Мы чудом нашли дхоти, буквально отняв их у каких-то преданных, поставили тилаки и вот начался процесс. Нам сказали, что нужно просто протянуть руки и слушать и ничего не говорить. Индус-слуга по имени Расабди действовал очень быстро и умело, а мы были как неуклюжие роботы, слегка парализованные, но, судя по всему, Расабди хорошо знал свои обязанности, помог поставить тилаки, одел туласи и сказал что чётки дадут на инициации, покупать их не нужно. Саму инициацию я почти не помню, все было как-будто во сне или словно меня ударили мешком по голове, помню только звон Махамантры в ушах и доброе лицо Гурудева, а потом ещё какие-то приятные, совсем тонкие ощущения, но они сразу же быстро прошли.